Фото дмитрий мирошниченко

По запросу « фото дмитрий мирошниченко» нашлось 99657 фото

Фото Дмитрий Мирошниченко

«бульвар гордона», № 18 (210) 2009, май.

5 мая, 2009. Эпоха. Евгения мирошниченко: «господи, за что меня так наказала судьба, что я родилась в такой неблагодарной стране? Я очень люблю свой народ, но почему же он такой бескультурный, почему меня при жизни закапывают? ». Дмитрий гордон. «бульвар гордона» 8 мая, 2009 00:00. 27 апреля ушла из жизни великая оперная прима, народная артистка ссср, герой украины, член редакционного совета «бульвара гордона» евгения мирошниченко. Ее скоропостижная смерть осиротила не только отечество, которое подчас относилось к своей дочери корыстно, жестоко и равнодушно, но и закрыла еще одну главу в истории мировой музыки. подвесной мост в сочи фото

Предлагаем вашему вниманию фрагменты бесед дмитрия гордона с евгенией семеновной в период с 1995 по 2000 год. «сейчас я уже научилась молчать, поняла, что правду говорить бесполезно». — на сцене, евгения семеновна, вы прожили большую жизнь. Как удалось вам так себя сохранить, в чем он — секрет вашей красоты и очарования? — ну, прежде всего, я не считаю свои годы, а во-вторых, не люблю дни рождения, хотя это и повод встретиться с друзьями и посидеть за бокалом шампанского. Просто однажды я раз и навсегда решила для себя, что больше считать годы и отмечать эти дни не буду. И вообще, я очень не люблю слова «прожитое», «прошедшее», не люблю выражение «вот мы уже 50 лет без войны». Такое впечатление, что мы эту войну ждем. Я категорически против прошедшего времени, и хотя мы до сих пор в ожидании хорошей жизни, не хочется думать о том, что было, — хочется думать о том, что будет. Плюс ко всему — я ведь работаю с молодыми, а работая с молодыми, молодеешь и сам.

Я профессор консерватории, у меня очень много студентов. Конечно, устаю с ними безумно, но очень люблю эту работу. Мне не все равно, что из моих выпускников получится. — каков же, интересно, ваш образ жизни? — самый обычный. — но ведь какой-то режим наверняка есть? Вы, наверное, в определенное время ложитесь спать и встаете, ходите в бассейн, посещаете, может быть, массажные кабинеты? — о чем ты говоришь, дима? Спроси лучше: «евгения семеновна, какой отдых запомнился вам больше? ».

Я отвечу: «за всю свою жизнь ездила к морю несколько раз, когда были маленькими дети».

Все свадьбы необычные фото — дальше туда их возил отец. Я никогда не была в санаториях, на курортах. — но вам ведь хочется, наверное, побывать там сейчас, когда на хорошие курорты уже можно ездить? — да? Может, моя родная украина позаботилась о том, чтобы я заработала себе на такую поездку? Увы! Мне стыдно об этом говорить, но я часто думаю: «господи, за что меня так наказала судьба, что я родилась в такой неблагодарной стране? ». Я очень люблю свой народ, но почему же он такой бескультурный, почему меня при жизни закапывают? Нигде в мире никого не интересуют паспортные данные артиста — актер работает столько, сколько он может. Боже, сколько возможностей имела я здесь не остаться!

Сейчас я скажу жестокие вещи не потому, что плохо отношусь к своим коллегам, боже упаси. Можешь этого не писать, но я иногда говорю себе: «не знаю, где была бы вишневская, если бы не было рядом с ней ростроповича. Не знаю, где была бы плисецкая, если бы не было щедрина». Я просто по-доброму завидую, что вот так улыбнулось им счастье иметь рядом с собой, тоже незаурядными личностями, таких мужей. У нас очень много талантливых людей просто погибло. Не только в искусстве — в науке, в спорте. Отношение в украине к талантам было всегда особое. Я ездила по всем бывшим нашим республикам и видела: если у самых маленьких наций появлялся талантливый человек, они его на руках носили, показывали во всех уголках земли. А меня никто никуда не приглашал, не продавал, не предлагал, и все это, как ни прискорбно сознавать, зависело от людей, которые руководили нашим искусством.

— в 60-е и 70-е годы у вас были возможности остаться за границей? Поступали вообще предложения? — не то слово! Несколько раз я могла выйти замуж, жить и работать за рубежом. Что говорить! Сожалею, что в той же москве не осталась. Гранды украинской и мировой оперы: анатолий соловьяненко, евгения мирошниченко и дмитрий гнатюк фото феликса розенштейна — из большого театра тоже предложения поступали? — множество. Когда я приезжала в москву на концерты, директор большого обязательно приходил за кулисы. Всякий раз я спрашивала его: «почему вы здесь, михаил михайлович? ».

— «пришел послушать вас», — следовал ответ.

Я не уехала в москву потому, что люблю украину, люблю свой народ, потому, наконец, что для меня с улицы на улицу переехать — проблема: я очень привыкаю к окружающей обстановке. Я никогда не задумывалась, что природа одарила меня уникальным голосом. Считала, что люди, в ведении которых я, так сказать, находилась, должны были сами меня оценить, пропагандировать. — но очень многое зависит ведь от самого человека, от того, как он может себя преподнести. — знаешь, никогда никаких неудачных выступлений в те считанные разы, что пела за границей, у меня не было, всегда мои концерты сопровождал огромный успех. Мало того, если мне говорили: «женя, надо! », я поднималась, ехала и работала. — простите, евгения семеновна, но ходили слухи о вашей скандальности, о том, что сильные мира сего, которым вы слишком искренне резали в глаза правду-матку, не очень-то вас жаловали. Сыграло это свою роль? — конечно, сыграло. адриан агрест картинки

Конкретно мне никто ничего не говорил, но. Сейчас, дима, я уже научилась молчать, и не потому даже, что так выгодно. Просто поняла, что правду говорить бесполезно — это глас вопиющего в пустыне. «перед моей фамилией всегда стоял знак вопроса». — но лично у вас случались конфликты с людьми, от которых зависело, скажем так, ваше продвижение в карьере, получение званий? В свое время говорили, например, о ссоре с демичевым. — нет, с демичевым у меня конфликтов не было, а вот на уровне нашего министерства культуры и отдела культуры цк — сколько угодно. — что же имело место — зависть со стороны коллег или, может, какие-то местечковые распри? — многое, и то, что ты перечислил, тоже. Одно время параллельно со мной (или я с ней, как хочешь, у меня корона с головы не упадет) пела в нашем оперном театре бэла руденко. Мы были одного плана певицы, но и только — индивидуальность у нас была очень разная.

Даже судя по тому, что бэла давным-давно уже не поет, а я еще, слава богу, на сцене. Меня к тому же природа наградила более артистичными данными. Не скажу — более сильным голосом, но большим диапазоном, большими голосовыми возможностями. У бэлы тоже была своя аудитория поклонников, она пела очень академично, классично, культурно. Певица была великолепная, но дело в другом: в поклонниках у руденко числились власть имущие — и секретарь цк по идеологии андрей данилович скаба, и завотделом культуры цк юрий юрьевич кондуфор, а ее муж был в течение 16 лет сначала заведующим отделом культуры цк компартии украины, а потом — заместителем министра культуры. Этим все сказано. Мне было очень обидно на одной из первых декад украины в москве, когда звания сыпались на всех щедрым дождем. Мы «шли» с руденко параллельным курсом, и, скажем так, я не хуже ее пела, но звание народной артистки ссср дали лишь ей. По окончании декады был, помню, прием. Выпивали, закусывали, пели, а у меня на душе кошки скребли — очень обидно было. Никита сергеевич ко мне подходил, утешал.

Но зато было намного приятнее, когда потом, не к какому-то празднику, а просто так, я это звание получила.

Я заработала его честно. Одна моя очень близкая подруга, с которой дружим не один десяток лет, работала с зарубежными туристами. Часто она становилась невольной свидетельницей того, как иностранцы, слушая мое пение, удивлялись: «эта певица должна была к нам приехать, даже реклама была. Но не приехала. Почему? ». Тогда нами заведовал госконцерт. Именно он подавал заявки в министерство культуры, а я никогда не знала, куда меня и кто приглашал, потому что все решалось на этом уровне. И если меня приглашали, бэла андреевна через мужа делала так, что ехала не я, а она. Ее муж владимир николаевич ефременко — царствие ему небесное!

— все это потом мне рассказал. Знаешь, нет ведь ничего тайного, что потом не стало бы явным. Когда бэла уехала в москву, мы с ним довольно часто встречались, и всякий раз он чувствовал себя неловко. Однажды в ялте я сказала ему: «владимир николаевич, очень прошу вас: кто старое помянет — тому глаз вон. Все прошло, забыли». Он был счастлив. Честно говоря, я к нему очень хорошо отношусь, потому что знаю, как велика в таких случаях роль жены, знаю, как по ее милости давались за рубеж телеграммы: «мирошниченко больна», «мирошниченко занята в репертуаре». Однажды, не помню, какой это был год, меня пригласили в большой театр спеть в опере «руслан и людмила». Уж как соблазняли, но я не поехала, и тогда эту партию предложили бэле. В то время она очень часто бывала в москве на «огоньках» и познакомилась там с поладом бюль-бюль-оглы, поэтому очень легко от нас уехала. «жизнь — моя школа, и я одинаково легко нахожу общий язык с человеком любого круга».

С иосифом кобзоном — она ведь родила от полада? — да, у них есть общий ребенок. — рассказывали, что на радостях бюль-бюль-оглы с вертолета забросал родильный дом, где она лежала, цветами. — этого я не знаю, хотя на всех ее выступлениях действительно было много цветов от него. Наверное, в то время эту пару связывали очень искренние чувства и бэла была в любви счастлива. — а у вас были воздыхатели, которые задаривали не только цветами, но и дорогими подарками — шубами, бриллиантами, жемчугами? — нет, колец и ожерелий мне не преподносили, да и не уверена, что приняла бы их. Считаю, что дорогой подарок непременно к чему-то обязывает. В театре у меня всегда было много друзей, и я счастлива, что меня до сих пор встречают там искренними улыбками и с радостью. Вот главные ценности в жизни. — скажите, а у вас никогда не закрадывалась шальная мысль просто сбежать, где-нибудь за границей остаться?

Примеры-то, в общем, были — барышников, нуреев, вишневская, ростропович: все они там неплохо устроились.

У вас ведь было прекрасное ремесло, благодаря которому могли процветать. Только давайте отбросим сейчас патриотические чувства — я хотел бы получить откровенный ответ. — что ж, давай отбросим. Могла ли остаться? Могла! Более того, со многими бывшими «нашими» я поддерживала отношения, но меня очень сдерживало незнание языка. Если бы вышла замуж, было бы легче, а вот самой. Без мамы, без тети, без подруг, студентов, без собаки, без детей, наконец. Понимаешь, у каждого, кто бросал на западе якорь, был какой-то свой стерженечек — кто-то брал их, так сказать, под крыло. У меня всего этого, увы, не было. В кои-то веки попав в канаду, я узнала, что у знаменитого импресарио cола юрока была шахматка с записями, когда и кого приглашать.

Перед моей фамилией всегда стоял знак вопроса — вот в чем ужас! Об этом, кстати, пишут в своих книгах вишневская, плисецкая — их тоже не выпускали. Мне говорят: «женя, напиши книгу». Да нечего уже писать! Я только повторю: счастье, что рядом с майей и галей шли по жизни столь неординарные личности, и если не считались с женщинами, то не могли не считаться с их мужьями. «я три раза была замужем и всегда очень полюбовно расставалась с мужьями». — евгения семеновна, но вы ведь могли, наверное, сделать так, чтобы у вас тоже был муж, с которым считались, стенка, за которой можно было бы спрятаться? — знаешь, я в этом смысле — человек странный. В характере это, что ли. По натуре я лидер — и в семье тоже. Три раза была замужем и, кстати, всегда очень по-доброму, полюбовно расставалась с мужьями.

— кем они были по профессии? — первый муж — военный. Юношеская любовь. — когда поженились, вы уже были известны? — нет, карьера лишь начиналась, хотя популярность уже была. Но. Видишь ли, настолько разные у нас были профессии. Между прочим, мы до сих пор встречаемся. У него тоже двое сыновей и внук уже есть, у нас прекрасные отношения. Второй супруг — отец моих детей — очень известная личность в медицине, женский бог, гинеколог григорий кириллович школьный. Совершенно роскошный хирург, на счету которого множество спасенных жизней, но, опять-таки, в то время, когда на меня буквально сыпались награды и почести, когда пришло признание, медицина наша была, прямо скажем, низкооплачиваемой.

Гриша — умнейший человек, он понимал, что его работе цены нет, но где-то не мог справиться с раздражением.

«подумаешь, — говорил иногда мне, — ты вдруг на сцене не ту ноту возьмешь. От этого в зале никто не умрет, а у меня каждый день чья-то жизнь в руках». По-человечески он прав был, конечно, но из-за этого мы расстались. Дети выросли, и, слава богу, никто из них не был ущемлен в отцовской или материнской любви. Маленькими они спрашивали: «мама, почему ты ушла? ». Я отвечала: «дети, давайте договоримся: когда вы чуть-чуть подрастете, поймете все сами, но на сегодняшний день ваш отец — лучший отец в мире. У него самая гуманная профессия — он спасает людей, но посмотрите: я постоянно в разъездах, а папе необходимо, чтобы жена была дома. Жена, которая вовремя накроет на стол, уберет, постирает. Видимо, я не создана быть хранительницей очага». Третий мой муж — владимир владимирович бегма — по профессии режиссер.

Тоже считал себя где-то обойденным, обиженным, думал, что заслуживает большего. Мы прожили с ним 21 год. Может, не надо было столько терпеть, потому что две личности в одной семье, как правило, не уживаются, но я, если честно, была без претензий. Ко мне признание приходило естественным путем, а ему надо было утверждаться. Там и самолюбие обостренное, и гордость, и все что угодно. Впрочем, мы тоже расстались нормально. — вашим мужьям с вами тяжело приходилось? — если откровенно, то да. Как правило, семья у нас распадалась только по моей вине, исключением стал лишь третий супруг — режиссер владимир владимирович бегма. Он очень хотел иметь детей, а я, перенеся внематочную беременность, больше попыток родить не предпринимала. В конце концов, он встретил женщину на 30 лет моложе, полюбил ее, и сейчас у него двое наследников.

В свое время он из-за меня отсюда уехал, и все-таки я его вытащила, выцарапала в киев — короче, сделала все, чтобы он вернулся к нам в оперный. Сейчас бегма снова работает здесь, у нас с ним прекрасные отношения. Владимир владимирович всей душой болеет за мои успехи, очень любит моих девочек. Уже три года подряд он режиссирует концерты моего класса. — а ваши мужья никогда рядом с вами не комплексовали? Наверняка ведь слышали за спиной: «видели, кто пошел? Муж мирошниченко! ». — мне, если честно, присуще обостренное чувство такта и справедливости.

Я понимала, что подобное недопустимо, и всеми силами избегала лобовых ситуаций, старалась, чтобы мои мужчины не ощущали в этом плане дискомфорта.

— при этом за вашей спиной никогда не было человека, который мог бы стать вашей движущей силой? — никогда, но я о том не жалею. Да и вообще мне подобное в голову не приходило. В моей жизни были только те мужчины, которых я очень любила, и если, как говорится, предлагала себя, то лишь тем, в кого была влюблена. — думаю, что вашего внимания и любви хотели добиться многие высокопоставленные мужчины. — да, это так, и если бы я дала им хотя бы малейший повод, все, наверное, в моей жизни сложилось бы иначе. Женщина ведь всегда тонко чувствует, кто на нее положил глаз. — так кто же положил глаз на вас? Вы ведь неоднократно выступали на правительственных концертах.

— (смеется). Давай договоримся: имен называть не буду. Такие люди были, и сожалею, что что-то не склеилось. Знаешь, я верю в судьбу, верю в предначертание господнее. Раз все сложилось, как сложилось, значит, такая судьба. «я не считаю свои годы, не люблю дни рождения, хотя это и повод посидеть с друзьями за бокалом шампанского. И вообще я очень не люблю слова «прошедшее», «прожитое». — но мужчина вашей мечты встретился вам хоть однажды? — ох!

(вздыхает). Был такой — великолепный румынский певец николае херля. Господи, как он пел! — бас? — баритон. Изумительный! Мой любимый тип голоса. У нас был очень трогательный, очень красивый роман. Херля гастролировал по всему миру, пел в «метрополитен-опера», «ковент-гардене». Мы очень любили друг друга, и с 1958 по семь-восемь раз в год я ездила в румынию.

Даже в госконцерте знали о нашей почти 10-летней связи.

Когда я уже стала народной артисткой ссср, мы решили, что надо все-таки быть вместе. Я его сманивала сюда, он приглашал в румынию. В то время я была замужем, у меня были дети, но он был готов на все. Поскольку николае был секретарем парторганизации оперного театра в бухаресте, он, естественно, должен был пойти к чаушеску — посоветоваться (так мы были воспитаны). Да и я — народная артистка — не могла уехать так просто, это делалось с разрешения чуть ли не правительства. Помню тот вечер, когда он приехал от чаушеску ужасно расстроенный и кричал в сердцах: «будь прокляты эти границы! Будь прокляты эти границы! ». Не могу этого забыть. Это был удивительно возвышенный, чистый роман. Когда я приезжала в румынию на гастроли, мы непременно пели в одних спектаклях, а потом поняли, что поезд уже ушел и нам никогда не быть вместе. Как-то херля приехал в киев с концертом.

Ко мне пришел атташе по культуре румынского посольства и говорит: «маэстро херля очень просит, чтобы вы посетили концерт в филармонии». Мой муж не пошел, я отправилась с его сестрой. Мы повидались, поговорили. Вскоре он женился, но знаю, что не по любви. Потом родился сыночек робертино. Сейчас мы не поддерживаем отношений. У него очень ревнивая жена, она может этого не понять. (вздыхает). Знаешь, моя учительница когда-то мне говорила: «если у актрисы удается творческая жизнь, в личной она обязательно будет несчастлива».

— сейчас вы одна. О замужестве есть мысли? — никаких, абсолютно. — а поклонники по-прежнему донимают? — да, в этом плане я, слава богу, не обделена. Правда, очень боюсь с кем-то сходиться — иди знай, кто попадется. Мы ведь малокультурные люди. «подумаешь, — скажет еще, — это тогда ты что-то из себя представляла, а кто ты сейчас? ».

У меня ведь тоже масса недостатков.

«чтобы спасти длинные волосы и вывести вшей, мы, как мартышки, выискивали друг у друга гниды». — слышал от многих ваших коллег, что вы, евгения семеновна, в общении предельно естественны и откровенны, если что, можете и матом послать. — у-у-у — только тронь! Все дело в том, что вышла я, так сказать, из низов. Сиротское детство — папа погиб, а в ремесленном училище, к сожалению, изящным манерам не обучали. Жизнь — моя школа, и все прожитое наложило, естественно, свой отпечаток. Поэтому, наверное, я одинаково легко нахожу общий язык с человеком любого круга. — если верить слухам, когда-то вы пришли к министру культуры то ли ссср, то ли украины и спросили: «где тут диван, на котором дают звания? ». — боже упаси — это просто анекдот такой.

Якобы одна певица явилась в театр к директору на собеседование. Он ее спрашивает: «вы берете до? » — имея в виду диапазон, а та говорит: «и до, и после». Но это театральный юмор: сделать что-то подобное в жизни — нет, исключено, хотя, в общем-то, по характеру я хулиганка. — а то, что вы пели для сталина, тоже выдумка, миф? — нет, не выдумка — перед ним я действительно выступала три раза. Мне исполнилось 13 лет, когда были созданы «трудовые резервы» — на эмблеме буквы тр и шестеренки (теперь это называется, прости за прямоту, совершенно по-дурацки — система профтехобразования). Здесь обучали абсолютно всем рабочим профессиям, которые только требовались в промышленности, бытовом обслуживании. Знаешь, дима, я не могу сейчас плохо говорить о том времени, и не только потому, что мне повезло и моя семья не попала под репрессии. В 43-м году, после курской дуги, только-только наметился перелом в этой жесточайшей войне. Мы начали набирать силу, хотя теперь я думаю, что всякого можно было ожидать, потому что наше село несколько раз переходило из рук в руки — то к нашим, то к немцам. В ноябре освободили харьков — мой родной город — и сразу же стали собирать детей, у которых погибли отцы.

Горком комсомола, горком партии специально отправляли людей по селам, где выискивали сирот, ребятишек из многодетных семей и предлагали им поступать в ремесленные училища. — страна заботилась о будущем? — в том-то и дело. Так я попала в харьковское специальное ремесленное училище номер пять. Учились там только девочки, возраст — от 16 до 18 лет. Контингент подобрался пестрый, были и такие, кто приходил в сапожках с финкой за голенищем. Это время очень хорошо в фильме «место встречи изменить нельзя» показано. И вот собирали по вокзалам и по всевозможным малинам беспризорников, малолетних воришек и всех свозили в ремесленные училища. Чтобы обуздать эту вольницу, ввели у нас военную дисциплину: распределили всех по ротам и отрядам, назначили командиров, сшили одинаковую форму.

Военруком в училище был бывший моряк, раненный в первых боях и по состоянию здоровья непригодный к военной службе.

Каждый день дежурные обязательно мыли полы — надо же было избавляться от вшей, от чесотки! — даже так? — а как же! Чтобы спасти длинные волосы и вывести вшей, мы, точь-в-точь как мартышки в зоопарке, друг у друга выискивали, вытягивали эти жуткие гниды (ты, поди, и не знаешь, как выглядит волосок, облепленный их страшными личинками, и не приведи господи! ). А нет — значит, брили под машинку. С чесоткой боролись иначе. Каждую неделю в бане натирали тело жидкостью ядовитого яичного цвета, а пока мы купались, наша одежда проходила жаровочную, и выдавали нам ее уже прокаленной. Заботились о нас: кормили, одевали, учили. — там вы и начали петь?

— да, но прежде — работать. К этому нас стали приучать очень рано. Первыми инструментами, которые я взяла в руки, были зубило и молоток. Потом уже в училище ввели радиодело, и буквально через полгода обучения мы вручную мотали детекторные катушки для приемников. Между прочим, из «трудовых резервов» вышло много заметных людей: герои социалистического труда, директора заводов, ученые, артисты, художники. «сталин меня спросил: «наверное, станешь артисткой? ». — а как вы сподобились выступить перед сталиным? — лучших из лучших, самых талантливых детей, выискивали по всей украине, во всех городах, где были ремесленные училища.

Смотрели, кто во что горазд: этот танцует, тот поет, третий стихи читает или в гимнастике ас. Всех их собирали в ансамбли, а потом свозили в киев, где снова просеивали, как через сито. Таким образом создавался коллектив от каждой республики, а затем юные таланты отправлялись в москву на смотр художественной самодеятельности. Это было грандиозное зрелище, которое проходило непременно на сцене большого театра, и на нем обязательно присутствовали сталин и правительство. И вот представь: перед началом смотра все участники, в том числе и хор, где я была солисткой, выстраиваются на сцене. Нам говорят: слева — директорская ложа, а справа — правительственная, там сидит сталин. Ни в коем случае туда не смотреть — только в зал! Естественно, когда открылся занавес, — так смешно это было наблюдать! — все лица, как подсолнухи за солнцем, повернулись в одну сторону. Как я пела — это отдельная история. Я же хвастунья была и вдобавок прекрасно знала, что пою так, как никто другой не сможет. — уже тогда знали?

— еще бы! Я ведь рвалась танцевать, а меня силком петь отправили.

Чуть ли не бойкот объявили в танцевальном кружке — просто не принимали, когда я приходила, в шею гнали: «женя, твое место в хоре! ». Мне ничего не оставалось, как согласиться. В большом я пела «тихесенький вечiр» стеценко, а там есть припев, в конце которого можно или ровно закончить, или высокую-высокую ноту взять. Зиновий давыдович, мой первый учитель, предупредил: «женя, пой так, как мы с тобой договорились», то есть без выкрутасов, попроще. И вот выхожу я на сцену, а зал же полный! Боже, и сталин, и правительство! Ну, думаю, я им покажу сейчас, какой у меня голос. Спрашивается, откуда у девчонки такой кураж? С мыслью о том, какую высокую ноту возьму в конце, начинаю петь и.

Выдаю вместо первого куплета третий. В голове тут же проносится спасительная мысль: «ну и что? Подумаешь, кто эти слова знает? Спою потом второй куплет, а закончу первым — припев-то одинаковый». Так и сделала. Успех был большой, но когда я ушла за кулисы, увидела безжизненное тело своего учителя, которому делали внутривенное вливание. «зиновий давыдович, — спрашиваю, — что с вами? », а он, бедный, прошептал: «чертовка! » — и закрыл глаза. Ты же знаешь, какое это время было.

Ну, допустим, я испугалась бы и убежала со сцены. Представляю, как бы это выглядело. Сталин бы сказал: «это украина? Пазавитэ художествэнного рукавадытэля! ». И выдал бы ему по первое число: «пачэму ви плохо падгатовили рэбенка? Ви панымаетэ, что в маскве виступаетэ, в балшом тэатрэ? ». Кто знает, что после этого могло быть с бедным зиновием давыдовичем. «я рвалась танцевать, а меня силком петь отправили. Чуть ли не бойкот объявили в танцевальном кружке, просто в шею гнали: «женя, твое место в хоре!

» потом я пела сталину в кремле и даже беседовала с ним.

— о чем? — он спрашивал: «кто твой отец? Где он? А как ты учишься? Наверное, станешь артисткой? ». — и каким генералиссимус показался вам вблизи? — таким, каким его описывали. Был очень улыбчив и особенно приветлив с детьми. Ну какая у него ласка была? Мог по голове ребенка погладить. Подходил, благодарил: «спасибо!

Молодцы, дети. Продолжайте так же, хорошо учитесь». — а как потом складывались ваши взаимоотношения с властью? Пользуясь случаем, хочу спросить: правда ли, что одному из наших прославленных певцов — говорят, им был дмитрий михайлович гнатюк — хрущев присвоил звание народного артиста советского союза, минуя народного артиста украины? — не только ему высшее звание дали сразу — в таком же положении оказались елизавета чавдар, бэла руденко. Но лично я прошла все ступеньки. — скажите, а чем вам запомнились встречи с хрущевым, с брежневым? — мы достаточно часто с ними встречались, но все было очень естественно, ничего этакого, из ряда вон выходящего, не происходило. Я просто понимала, что должна петь, должна доставлять удовольствие, нравиться. — а что представляли собой приемы у первых руководителей страны? Сейчас многие артисты вспоминают, что это было ужасное зрелище.

Вожди, дескать, пили и ели, даже не глядя на сцену, а артисты выступали, как обезьянки, причем сидели отдельно и довольствовались объедками с барского стола. — неправда! Кто это мог такое сказать? Приемы были разные, а угощение всегда щедрым и обильным. В мариинском дворце столы устанавливали в общем круглом фойе. Для артистов накрывали такой же, но ближе к роялю. Другое дело, что до выступления я не могла ни есть, ни пить, но потом мы свое наверстывали — и пили, и закусывали. — на одном из таких приемов, насколько я знаю, вы познакомились с фиделем кастро. Ходит множество слухов о том, что у вас был роман.

— да никакого романа! — а как все происходило на самом-то деле?

— боюсь ошибиться, но был где-то 63-64 год. Когда мне сказали, что я должна петь на приеме в его честь, мы с подругой — редактором укртелефильма еленой гапоненко — ночь напролет сидели и шили очень красивый наряд. — всю ночь? — да, и это не было чем-то непозволительным. Мой голос круглые сутки звучал, поэтому я не думала, что мне надо хорошо выспаться, дабы не осрамиться. «я бойко лопотала, мешая итальянские и русские слова, фидель отвечал по-испански. Хорошая у нас тогда ночь получилась». — это был искренний порыв? Вам так хотелось увидеть кастро? — что значит порыв? Конечно, я знала, какой он на фотографиях красивый, потрясающий мужчина, и, может, поэтому заранее придавала будущей встрече особое значение, но мое отношение к любым выступлениям было точно таким же, и я прививаю его своим девочкам. Каждый выход на сцену очень ответственен, к нему нужно готовиться.

И внешний вид должен соответствовать — ты не можешь выйти так, как сейчас позволяют себе многие наши эстрадники. — ну а тогда кубинский гость оценил платье, сшитое за ночь? — дело в том, что фидель в киеве был проездом и, по-моему, со здоровьем у него было плохо. Он человек смугловатый, но лицо казалось довольно бледным, и за столом гость сидел, не поднимая глаз. Николай викторович подгорный, который приехал с ним, пытался его расшевелить. Одна за другой — речи, речи, речи. И кастро, конечно же, дали слово, но он был будто в себя погружен. — зажат? — можно и так сказать. Ну а потом. Обычно после того, как делегации обсудили государственные дела, почетных гостей угощали таким, так сказать, десертом, как музыка.

Вот и на правительственном приеме в мариинском дворце присутствовала наша небольшая концертная бригада. Как всегда, посередине стояли столы для руководства, а чуть-чуть в стороне, отдельно, накрыли стол для артистов. На торжественном ужине мы все отметили, что фидель очень красивый, рослый, широкоплечий. В военной форме он вообще был неотразим — естественно, как он мог мне не понравиться?! Правда, я обратила внимание, что во время концерта фидель ни на кого не смотрит (даже на диму гнатюка не взглянул). Сидит за столом, боком к роялю, слушает очень внимательно, но глаза все время опущены. «хорошенькое дело, — думаю. — шила себе платье, ночь не спала, мучилась, и чтобы на меня внимание не обратили?! ». Я даже не думала, как буду петь, — я всегда в этом плане в себе уверена, — но переживала: неужели он на меня не посмотрит? Я ведь хочу понравиться ему как женщина. Так уж повелось: правительственные концерты обычно завершала я.

Вот и в тот раз подошла в конце к красивому белому роялю (он и сейчас, кстати, стоит в фойе мариинского дворца на втором этаже) и загадала: «буду петь только для него».

И, едва начав петь, стала пристально гипнотизировать его взглядом. — что вы тогда пели? — «соловья» алябьева, «сказки венского леса», «сентиментальный вальс» чайковского. В общем, заливаюсь соловьем, а сама глаз не свожу с фиделя. «если он на меня не посмотрит, — думаю, — больше ни на один прием не приду. Не может этого быть, он должен. ». И вдруг у него голова дерг, дерг, а потом поворачивается. А как увидел меня (правильнее, конечно, сказать — услышал: че я, красавица, что ли? ), всем корпусом развернулся да так и замер. Ну и я уж не подкачала, конечно.

Когда закончился концерт, все дружно встали из-за столов, тут же его обступили. А он высокий, выше всех, поэтому я и увидела, как сквозь толпу прорывается. «фидель, — говорю коллегам, — фидель к нам идет! ». Дима гнатюк там был, бандуристки, по-моему. А фидель, как пловец в море, разгребает людские волны и прямо ко мне шагает. Тут же переводчик подскочил (такой парнишечка-блондинчик), за ним подгорный николай викторович подошел, а кастро что-то мне говорит, говорит. «он просит подарить ему вашу пластинку», — объяснил переводчик. А я ленивая была безумно и не любила записи. Это сейчас кусочками дописывают, а тогда была несовершенная аппаратура и приходилось петь раз, два, три, десять, и все без толку. Я ведь вошла в историю в каком плане? Есть такая книжечка «тайна человеческого голоса», где упоминается и украинская певица мирошниченко.

Мое пение наряду с вокалом иммы сумак и француженки мадо робен изучала специальная лаборатория, где подсчитывали, сколько у нас в голосах герц. Так вот, при записи передать эти самые герцы никак не удавалось. Как только вход наверх следовал, звук надо было уже микшировать, а на студии звукозаписи этого тогда не делали. Не было там в те годы ни аппаратуры, ни музыкальных операторов. От бесконечных повторов я страшно уставала и поэтому тогда еще не имела пластинок. В общем, я фиделю так и говорю: «нет пластинки», а николай викторович заволновался: «не переводите. Будут, скажите, будут». В общем, мне пожимали руку, благодарили. Когда пришло время расходиться, мы уже спустились вниз и начали одеваться, вдруг подбегает юрий юрьевич кондуфор, заведующий отделом культуры цк.

Один из очередных праздников «бульвара гордона» во дворце «украина».

Роман виктюк, лариса кадочникова и евгения мирошниченко фото александра лазаренко «женя, — говорит, — женечка, фидель просит тебя остаться». Боже, как я перепугалась! Как сейчас помню: руки-ноги отнялись. «а почему, — спрашиваю, — я должна остаться? — «не знаю, он попросил». — «юрий юрьевич, а если я не хочу? » — отнекиваюсь. — «женя, что за разговоры? Так нужно». — партия сказала: надо! — ой, дмитрий ильич! — а мысли какие у вас были?

— я просто испугалась. Поди знай, зачем он меня оставляет. «юрий юрьевич, — наивно так спрашиваю, — а вы будете? ». — «ну разумеется». Но все они, конечно, слиняли. Естественно, мы тогда не могли ослушаться. Осталась. Да, впрочем, и не противилась. Очень хороший у нас тогда получился вечер, даже не вечер — ночь. В особняке, где остановился фидель, был еще наш посол на кубе (алексеев, по-моему) с другом своим. Мы мило говорили, потягивая шампанское и вино.

Сейчас я уже подзабыла итальянский язык, а незадолго до этого побывала в италии, поэтому бойко лопотала, мешая итальянские и русские слова. Фидель отвечал по-испански. В общем, мы прекрасно понимали друг друга. Под утро, когда я уже собралась уходить, посол сказал: «фидель просит, чтобы вы его проводили». «особо приближенным руководителям дружественных стран наши правители раздаривали все и вся, даже из оружейной палаты подарки преподносили». — вы были тогда замужем? — конечно, да и при чем здесь я? Ну подумай: его будут провожать члены правительства — в каком качестве я бы там оказалась? Пришлось сослаться на то, что утром у меня репетиция. Попробую, мол, отпроситься и, если отпустят, приеду обязательно.

В общем, перевели ему: женю ждет коллектив, вечером спектакль.

Конечно же, я никуда не поехала хотя бы потому, что пришла домой только под утро. Супруг знал, конечно, что правительственные приемы иной раз затягиваются, но не до такой же степени! — не побил вас? — нет, но всего я ему не рассказала. Да это было и необязательно. На прощание фидель взял с меня слово, что я немедленно приеду на кубу. Естественно, я сказала: «буду счастлива! Героический народ, сказочная страна. ». Наговорила, наговорила.

Мы распрощались, а буквально через пару недель, когда наш театр гастролировал в югославии, в киев пришла телеграмма: меня приглашают на кубу. Тут я уже перепугалась нешуточно. Думала, поговорили и на этом дело с концом, а оказалось. Директором нашего театра был тогда виктор петрович гонтарь, зять никиты сергеевича, муж его старшей дочери юли от первого брака. «виктор петрович, — сказала ему, — поеду лишь в том случае, если отправите со мной концертную бригаду». — «как это, женя, он же хочет, чтобы ты одна приехала». — «нет, одна не поеду». — а что, какие-то мысли одолевали? — еще бы — очень простые. Я знала, что особо приближенным руководителям дружественных стран наши правители раздаривали в то время все и вся, даже из оружейной палаты — сокровищницы государства — подарки преподносили. Да что там, запросто дарили корабли, лошадей.

Не пытаются ли и меня подарить? Возомнила себе невесть что и подумала: «а вдруг я фиделю понравилась, вдруг он хочет, чтобы осталась с ним на кубе? ». — но кастро пришелся вам по душе как мужчина? — ну конечно, совершенно очаровательный человек! И наивный. У него очень красивые глаза. Огромный взрослый ребенок. — надо же — а такую революцию сделал.

— да. Я же еще возьми и ляпни ему: «боже, как я мечтаю побывать на кубе!

». Ну кто меня за язык тянул? Захотелось впечатление произвести, показаться грамотной, политически подкованной. Короче говоря, пошли мне навстречу. Театр вернулся из югославии, и мы стали готовиться к отъезду на кубу, да так быстро и скоропалительно, что я запаниковала. Когда до отъезда оставалась неделя и мне некуда было деваться, о своих страхах поведала мужу. Сказала, что не хочу ехать, боюсь, и он в спешном порядке положил меня в клинику. Тогда я уже была прикреплена к четвертому управлению, но легла не туда, а в октябрьскую больницу. Григорий кириллович позвонил гонтарю: «у нее не совсем хорошо со здоровьем — почки пошаливают.

Не знаю, смогу ли ее отпустить». Бедный директор! Встретив меня накануне в театре, он бросил сакраментальную фразу: «заварила кашу — теперь сама и расхлебывай! ». Почему он это сказал, не знаю, но его слова напугали меня окончательно. — то есть гонтарь был уверен, что у вас с кастро что-то было? — естественно! Главный администратор театра и его зам по очереди приходили ко мне в клинику и уговаривали: «надо срочно выезжать, осталось всего три дня». Но муж строго-настрого постановил: «я с ними буду разговаривать сам».

— он понимал, что дело может плохо закончиться? — не знаю, что он там думал: все-таки был членом партии, но когда последним пришел гонтарь (а виктор петрович возглавлял эту бригаду), разразился жуткий скандал. Стоял такой крик! Дескать, по радио уже объявили, что едет бригада, и моя фамилия фигурировала в составе (а я тогда уже была очень заметным человеком). В общем, директор оставил билет, а григорий кириллович пообещал ему: она прилетит, но позже. Дать задний ход, коль всем заявили, что у меня больные почки, было уже нельзя. «а почему она лежит в этом отделении? » — допытывалось начальство. — «потому что здесь я наблюдаю за всеми процедурами» — и так далее. На самом же деле я просто так лежала и, что интересно, была к тому времени уже полтора месяца беременна младшим сыном, но даже не подозревала об этом. «когда я рожала, вся клиника сбежалась посмотреть, кто же на свет появился». — представляю, какие разговоры могли пойти.

— еще бы! Хотя до сих пор не понимаю, почему это дело получило такую огласку.

Конечно же, я никуда не полетела. Балерина валя калиновская потом рассказывала мне подробности. Когда они прибыли, в аэропорту им сказали, что фидель ждет артистов у себя на даче на берегу океана. И вот они приезжают прямо туда, смотрят: а хозяина нет. Оказывается, в том проливе в определенные часы плавают акулы, и только фидель осмеливался далеко-далеко заплывать. «сейчас будет, — им говорят, — ждите». Евгения мирошниченко — дмитрию гордону: «когда я пришла в театр, труппа состояла из очень интеллигентных людей и атмосфера там царила совсем другая. Сейчас культура очень упала. » фото александра лазаренко наши подняли юбки и давай бродить босиком по прибою. Потом увидели у самого горизонта точку, которая увеличивалась.

Это был фидель. Вышел на берег (а он прекрасно сложен, валя говорит: «как бог из моря появился»), пробежал по группе глазами: «а где женья? ». Ему попытались объяснить, что я нездорова, — бесполезно! Он даже слушать ничего не хотел, последовал взрыв дикой ярости. Может, это и сыграло какую-то роль в том, что концертный режим на кубе был очень жестким. Ездили по казармам, рабочим поселкам и приехали оттуда, как высушенные селедки — черные, буквально зажаренные и очень худые. Больше они фиделя не видели. Когда все вернулись, я очень долго от виктора петровича пряталась, просто представить себе не могла, что будет, если попадусь ему на глаза. (приходя, проскальзывала внутрь, как мышка, — в театре можно ухитриться не видеть директора). И вдруг, когда я была беременна моим младшеньким на восьмом месяце, виктор петрович меня вызывает.

«боже, — думаю, — зачем? ». Открыла я дверь, встала на пороге — мы же так и не виделись с тех пор — и вся трясусь. «здравствуйте, — говорю, — виктор петрович». Он, не поднимая головы, буркнул: «слыхала? Фидель приехал». — «слышала, — отвечаю. — и что? ». Он поднял глаза: «как что? » — и осекся.

Я в слезы: «ну куда я такая пойду?

— и на свой живот показываю: — ну спасите меня, помогите». Что уж и как там было, не знаю. Не думаю, что второй приезд фиделя в киев был вызван какими-то чувствами, которые он мог питать ко мне. Допустим, я понравилась ему как певица, ну захотел еще раз услышать, как пою. — евгения семеновна, вы явно скромничаете. Всем известно, сколько у вас было поклонников и как сотни мужчин сходили по вас с ума. — да ладно! (смеется). Вот и все, понимаешь. Смешно, но когда я рожала, вся клиника сбежалась посмотреть, кто же на свет появится. Слава богу, что мой олеженька — копия отец.

Копия! Конечно, я, наверное, правильно тогда сделала, что не поехала, но сейчас уже, с другой стороны, сожалею. Глупа была, молода и перепугалась чего-то. Я же знала, что наши вожди делали все, что хотели. Представь на минуточку, если бы фидель пожелал, чтобы я осталась с ним на кубе. А ведь такое могло быть! Я не из красавиц, но в молодости выглядела очень даже ничего. Вот, смотри, фотографии мне остались на память (той ночью мы фотографировались). Тогда для нас это диковинка была — фотоаппарат, который сам снимал, а фидель устанавливал его и потом быстро ко мне бежал. — евгения семеновна, театральные коллективы всегда считались самыми склочными.

Театр обречен на интриги, зависть, мелкие и крупные пакости или вы видели в своей жизни труппы, где царили идеальные человеческие отношения? — когда я пришла в театр, там, очевидно, были какие-то подводные течения, но в то время труппа состояла из очень культурных, интеллигентных людей и атмосфера царила совсем другая. Тогда не было той простоты, которая неприятно режет ухо и глаз, а сейчас, увы, культура очень упала. Я не представляю себе, как это можно прийти на репетицию, на урок, не уложив прическу, не позаботясь о макияже. Более того, сплошь и рядом в театр приходят в джинсах. Что с публики возьмешь? Может, люди не могут позволить потратиться хотя бы на одно платье (хотя, наверное, в их гардеробе, помимо джинсов, есть еще брюки из ткани), но когда небрежность позволяют себе артисты! Театр — это собор, храм, в котором ты ежедневно молишься. Тебя избрал господь, подарил тебе голос, и уже потому ни войти в эти двери, ни выйти из них незамеченным, не тронув сердца слушателей, ты не имеешь права. Я, в принципе, не против джинсов, но это ведь одежда рабочая, уместная разве что на операторе, которому приходится таскать аппаратуру, ползать на коленях, работать с техникой.

Откуда она к нам пришла? С ферм!

Фермерам удобно в этих штанах со скотом, навозом возиться, но если уж тебе посчастливилось стать артистом, окружающие должны это видеть, даже когда ты просто идешь по улице. 1995-2000. Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите ctrl+enter.